Дочь Кокшенова рассказала об отце и его романах

На Новодевичьем кладбище Москвы цветы к могиле Михаила Кокшенова несут дочери, жены и зрители. Актера нет шесть лет, но его имя до сих пор вызывает улыбку — комедия была его главным жанром. Публика помнит его шумным балагуром, умевшим поднять настроение одним выражением лица. После тяжелого инсульта в последние годы жизни он перестал пускать к себе даже друзей — не хотел, чтобы образ весельчака разрушался о печальную реальность. О нем MSK1.RU поговорил с дочерью Алевтиной Кокшеновой.

«В последний раз, когда я видела папу, он был уже после инсульта в больнице, и это, поверьте, не самые радужные воспоминания», — говорит Алевтина Кокшенова, руководитель отдела Московского океанариума. Самым ярким моментом общения она называет время за пару лет до болезни: тогда Алевтина занималась русским языком с девочкой, жившей в том же районе, что и отец. После занятий они встречались, гуляли, ходили куда-то вместе.

В последний визит они жарили индейку, а Кокшенов открыл бутылку испанского вина. Сам он не пил, увлекался здоровым образом жизни и в вине разбирался слабо, но дочери его последней супруги Натальи Васильевны жили в Испании, супруги бывали у них, вероятно, там он и наслушался про вино — и хотел показать Алевтине свою осведомленность. Тогда же он демонстрировал контейнеры с едой, которые Наталья Васильевна перед командировкой подписала, и послушно съедал все, как велено.

С виду хозяйственный, Михаил Кокшенов был плохо адаптирован к быту. «Меня в детстве воспитывал дедушка, отец мамы, и он был из тех мужчин, которые сварят кашу из топора», — продолжает Алевтина. Дедушка когда-то был управляющим директором турбазы крупнейшего завода в Подмосковье и мог организовать быт в любых условиях.

Кокшенову же требовалась женская рука: чтобы приготовили, накрыли. «Он очень любил, когда за ним ухаживают женщины, особенно красивые», — говорит дочь. Он бывал в ресторанах с превосходным обслуживанием, но мамины кулинарные шедевры и их красивую подачу забыть не мог. Когда он вспоминал маму, то чаще в гастрономическом контексте — как тридцать лет назад попробовал у нее дома то или иное блюдо. Рассказывал с придыханием, будто побывал как минимум в мишленовском ресторане. Семейный уют и женская забота были для него важны, несмотря на избалованность артиста: борща недостаточно, все должно быть в красивой тарелочке, изысканно сервировано. К этому его приучила бабушка Галина Васильевна, его мама.

Жили Кокшеновы скромно — в крошечной комнате в коммуналке. В книге «Апельсинчики-витаминчики» Михаил Михайлович писал: «Я — коренной москвич, родился в Замоскворечье, аж напротив Кремля, на Софийской набережной. Можно гордо сказать — прямо в сердце России. Домишко, правда, был неказистый, его сейчас снесли, так что мемориальная доска мне не светит. Комнатенка тоже была паршивая, всего лишь девять метров, а нас было четверо — мама, бабушка, дворняжка Чижик и я».

Отца актер не знал: первого директора государственного полиметаллического комбината на Дальнем Востоке несправедливо обвинили и расстреляли в годы репрессий, когда сыну был всего год. После школы и армии Михаил попробовал продолжить дело отца — выучился на геолога, разведывал в экспедициях глины. Он мог повторить судьбу своего героя Лехи Пряхина из «Самой обаятельной и привлекательной», работая инженером за кульманом. Но страсть к кино победила: со второго раза Кокшенов поступил в театральное училище имени Щукина на актерский факультет.

Первые кинороли были крошечными — эпизод в несколько кадров без упоминания в титрах. Зато фильмы оказывались хитами своего времени: «Высота», «Девчата», а дальше сложно было найти популярную картину без запоминающегося эпизода или эффектной роли Кокшенова — «Золотой теленок», «Хозяин тайги», «Адъютант его превосходительства», «Освобождение», «Звезда пленительного счастья», десятки фильмов.

Популярность росла, актер удостоился даже отдельной открытки для продажи поклонникам в киоске «Союзпечать». Там ее заметил его будущий «крестный отец» — режиссер Леонид Гайдай. Актер рассказал эту историю в книге: «Раньше в ларьках продавали фотографии артистов. Черно-белые — 5 копеек, цветные — 8 копеек. На цветной фотографии я был изображен в синем пиджаке, с каким-то диким поворотом головы и напомаженным пробором. Полиграфия была та еще! Весь цвет с пиджака перешел мне на лицо. Я был весь синюшный, даже пробор. Гайдай купил меня такого синенького за 8 копеек и отдал ассистентам. Те меня нашли по картотеке. Так я попал в удивительный мир комедий Гайдая!»

После первой роли в комедии «Не может быть!» Кокшенов снялся во всех последующих фильмах режиссера — эти работы стали его визитной карточкой.

«Мне с детства показывали фильмы, в которых играл папа: “Спортлото-82”, “Самую обаятельную и привлекательную”, все его классические комедии. Одна из моих любимых его ролей в картине “Женя, Женечка и „Катюша“”, хотя я все его работы люблю», — говорит Алевтина Кокшенова. Она отмечает, что он, может, и не Гамлет, но другие вряд ли смогли бы сделать более 130 картин, летать с Курил в Белоруссию, перекрашивать волосы, практически форсировать реку. Он был очень выносливым, всю жизнь занимался спортом, говорил, что спорт закаляет характер и вырабатывает здоровую злость. У него была крылатая фраза: «Тебя в дверь, а ты в окно лезь!» Руководствуясь ею, он попадал в новые кинопроекты и смог познакомиться с мамой Алевтины.

Романов разной степени серьезности и длительности у актера хватало, и все его избранницы были красивыми женщинами — других на международные линии «Аэрофлота» и не брали. Актеру было уже за 40, когда он серьезно влюбился в стюардессу Нину Воркош.

«Родители познакомились во Вьетнаме, причем мама полетела туда случайно», — рассказывает Алевтина Кокшенова. Она была в резерве на случай, если кто-то заболеет, и внезапно ее поставили на рейс в Ханой. Туда же прилетела делегация советских кинематографистов. В городе случилось стихийное бедствие — сильное наводнение, из гостиницы никто не мог выходить. Коллеги звали маму: «Нина, пойдем с нами, ребята-киношники тоже сидят в отеле, мы вместе отлично проводим время», но у нее не было настроения. Когда нужно было лететь обратно, у самолета случилась техническая неполадка и его снова посадили в Ханое. Экипаж и киноделегацию возвращали в гостиницу в одном автобусе. Первые отрывочные воспоминания мамы о папе — из этого автобуса: большой мужчина все время что-то рассказывает, шутит, протягивает ей конфеты. А папа маму запомнил хорошо: во время обратного рейса к ней подошла коллега-стюардесса и сказала, что пассажир с такого-то кресла отказывается пристегиваться, пока она к нему не подойдет.

Но если актер считал, что придумал оригинальный способ завязать знакомство, он ошибся — для стюардесс такие «подкаты» были самыми банальными. Попасть в СССР в стюардессы — все равно что сегодня стать фотомоделью, актрисой или модным блогером, поэтому девушки были избалованы вниманием.

«Мама, конечно, подошла, уговорила его пристегнуться, отшутилась на просьбу дать телефон», — продолжает Алевтина. Она узнала актера, но в СССР за границу летала в основном элита, актеров, певцов и дипломатов стюардессы видели каждый день, поэтому впечатления это не произвело. Зато папа был по-настоящему настойчив. Прямых рейсов не было, нужна была пересадка в Карачи. Мама с бригадой выходила из аэропорта, а папа побежал за ней. Его остановили пакистанские пограничники, но он кричал: «Телефон! Телефон!» Мама решила, что он его вряд ли запомнит, и продиктовала. А он запомнил. Уже на следующий день начал звонить и в какой-то момент уговорил маму встретиться.

В 1987 году родилась дочка Алевтина, но через три года совместной жизни ее родители расстались.

«Я никогда не пыталась узнать у мамы или у папы, почему они не стали жить вместе, скорее всего, было множество причин, но никто их не озвучивал», — говорит Алевтина Кокшенова. На ней это, к счастью, не отразилось. Она помнит встречу с папой после долгого перерыва: ей было 11 лет, она переехала из Подольска от бабушки и дедушки жить к маме в Москву, и папа пришел к ним с букетом белых хризантем. Девочка очень смутилась: раньше ей дарили, как правило, лакомства, а тут цветы, как взрослой. Первые неловкие минуты прошли, и они стали общаться.

«Если говорить о какой-то определяющей, главной черте характера отца, то для меня — это его способность добиться желаемого», — говорит Алевтина Кокшенова. Он был пробивным и очень работоспособным. Одна из самых запомнившихся зрителям ролей — спекулянт апельсинами Степан Степанович из «Спортлото-82». Она, на взгляд дочери, подходит папе на сто процентов. В фильме есть песня со словами: «От века я не отстаю, все время что-то достаю». Всего в жизни и профессии Кокшенов добился сам: способностями, трудолюбием, усердием. Он был второплановым актером — его приглашали сниматься, его знали, но иллюзий он не питал. Попробовал играть в Театре имени Маяковского, потом в Театре миниатюр и понял, что сцена не дает ему той популярности, разнообразия ролей и гонораров. Поэтому подался в кино. То, что он стал «королем эпизодов», — заслуга не только таланта, но и характера, постоянной жажды деятельности.

Михаилу Кокшенову было важно не просто получить интересную роль, пусть даже маленькую, но и сыграть ее максимально хорошо. По словам друга и коллеги Александра Панкратова-Черного, актер приходил в зрительный зал, садился где-нибудь с краю на незаметные места, чтобы увидеть — смеются зрители над его образом или нет.

«Потом рухнул Советский Союз и вместе с ним советский кинематограф, и артисты оказались не у дел, кто-то эмигрировал, кто-то спился или пошел мести улицы, а папа решил изменить положение дел», — рассказывает Алевтина Кокшенова. Отца часто обвиняли, что его фильмы, которые он начал снимать в 90-х, не самые качественные и не самые умные. Но надо понимать, что это одни из первых коммерческих фильмов в стране, которые не идеализировали действительность. Нужен сильный внутренний стержень, чтобы смеяться над собой. В одной из картин герои Натальи Крачковской и Савелия Крамарова, попав в дорогой отель за границей, пытаются украсть полотенца, тапочки и еще что-то.

Ведь наши люди так себя и вели. Это были приближенные к жизни картины с понятным юмором, но главное — они дали многим актерам возможность работать по профессии и получать за это деньги. Причем папа сам искал инвесторов, занимался организацией съемочного процесса, а быть продюсером и режиссером в одном лице — серьезный уровень многозадачности. Алевтине было обидно, когда спустя годы некоторые актеры говорили, что стыдятся съемок в этих фильмах. Неужели было бы лучше скакать на корпоративах? Отец занимался и бизнес-проектами, и в рекламе снимался, и в сериалах, например в «Папиных дочках». В последние годы осваивал рынок недвижимости: что-то покупал, а когда вырастала цена, продавал. Не сидел без дела, пока не случился инсульт.

В 2017 году Михаил Кокшенов попал в больницу с обширным инсультом. Рядом оказалась не только последняя жена — бизнесвумен, владелица компании по производству оборудования для нефтепереработки Наталья Лепехина, с которой актер познакомился тоже в самолете: летели из Варны на соседних креслах в бизнес-классе. Но и Елена Кокшенова — предыдущая избранница актера, его соратница и помощник в съемках кинофильмов, с которой они прожили вместе 20 лет. Общее горе сплотило всех женщин, которым он был дорог: его навещали и Нина Воркош, и дочка Алевтина, а супруга Наталья Васильевна три года боролась за жизнь Михаила Михайловича.

«Папа не полностью восстановился, ему уже было за восемьдесят, инсульт был серьезный, и ему пришлось долго приходить в себя», — рассказывает Алевтина Кокшенова. Жена Наталья Васильевна говорила, насколько трудно было проходить этап реабилитации, сколько специалистов с ним занималось. Образ жизни полностью изменился — было не до светской жизни, не до встреч со зрителями. Алевтина очень благодарна Наталье Васильевне за то, что та взяла на себя заботу о папе и делала для него все возможное.

Но 1 июня 2020 года Михаила Михайловича перевели в загородный реабилитационный центр, и врачи уже не давали надежды. Через три дня он скончался. На прощание с актером пришли все женщины, которых он любил, которые любили его. Для близких открытием стало, что у актера была еще одна жена — самая первая, художница Алла Шавырина, и в этом браке родилась дочь Мария.

«Со своей сестрой Машей я познакомилась на прощании с отцом», — рассказывает Алевтина Кокшенова. Они поговорили, даже ехали на поминки в одной машине, но дальнейшее общение не сложилось. С Натальей Васильевной у Алевтины прекрасные отношения, да и со всеми в их большой, благодаря папе, семье — хорошие. Многие удивляются, почему на похоронах отца не было ее мамы, но в те же сутки умер дедушка — ее папа. Ему было почти 95 лет, он лежал в специализированной клинике после перелома шейки бедра и ушел в тот же день, что и папа. Папа есть папа, а дедушка — основная родительская фигура. Они почти одновременно слегли и одновременно ушли, в какой-то момент слились в единую фигуру.

Дочь Мария избегает публичности и ни разу не согласилась на разговор о знаменитом отце.

«Я не знаю, почему моя сестра Мария не хочет разговаривать, меня удивило, что после смерти отца никто, кроме нас с мамой, не пришел на программу “Пусть говорят”, хотя всех звали», — говорит Алевтина Кокшенова. Возможно, папины потомки и жены решили, что раз она профессиональный журналист, значит, это ее обязанность. Что ж, ее папа — известный актер, и ее задача — поддерживать память о нем.